Искус — что такое искус? Что есть искушение?
(так звучала одна из тем для письменного размышления в практике по Сатурну).
Почему-то набежало сразу несколько ассоциаций. Искус — что-то искушенное, выкушенное из целого. Отчего-то увиделся дурацкий образ: на свадьбе подают молодым пышный, душистый каравай на рушнике — и они по очереди выкусывают из его мягкого бока куски. Вроде бы на счастье. Но, как пишут наши белорусские этнографы, с точки зрения древних традиций — это издевательство над святыней.
Потому что хлеб — круглый, свежий и пышный — это символ грядущей семейной жизни, круглой, наполненной, целостной. И по старинным обычаям его надлежит завернуть в рушник и хранить за иконами, вместе с венчальными свечами как оберег. Со временем каравай затвердеет, что символизирует дополнительно крепость и нерушимость семейных уз.
А его вместо этого грызут, да еще с целью захапать побольше, чтобы утвердить власть в будущей семье. Вот и выходит искушение — выгрызание кусков из целого, нарушение целостности, нарушение святости, жадность, агрессия. Нарушение пути, в конце концов!
А почему так, если традиции вообще-то велят иначе? Думается мне, что причиной тому — соблазн, желание схватить то, что лежит на поверхности, поддаться первому движению эмоций. Как же — пахнет замечательно, свежий, вкусный, теплый. Конечно, надо откусить и насытить себя, удовлетворить свое желание.
И не берется в расчет то, что в этом каравае — глубочайшая символика: и зерно, которое символизирует жизнь и развитие, и труд многих рук сокрыт в нем, и округлая форма, как символ вселенной и солнца, и то, что он запечен, что символизирует трансформацию одного вида материи в другой. И много еще чего. Но на поверхности лежит иное — вкусное, соблазнительное, манящее. И это надо схватить.
Так я вдруг увидела внутреннюю причину возможности искуса — поверхностность ума. Не будучи глубоким, ум не в состоянии постичь все слои смысла того или иного явления — и с легкостью ведется на верхний, чаще всего ярко и приятно пахнущий слой. И точно так же поверхностный ум не слишком умеет увидеть последствия совершаемых действий.
Второй момент — жадность. Искушение порождается жадностью, оно — ее следствие. Хочу сейчас, немедленно и побольше. Стремление захапать в себя как можно щедрее кусков этого мира. И если что-то буквально идет в руки само — почему не схватить? Кстати, как мне кажется, это один из аспектов искушения — видимая легкодоступность.
И вот еще момент нарисовался — стало быть, искушение — это еще и следствие лени. Не привыкший трудиться для достижения цели, привыкший получать запросто, налегке — быстрее поддается искусу. Но ведь и результат такой не ценен. А коль не ценен, долго наслаждаться вкусом человек не сможет — быстро пропадает интерес. Значит, нужно новое. Поэтому лень — это короткий путь к искусам, многочисленным и разнообразным.
Возникает зависимость и нужда в новых и новых стимулах. Кроме того, лень позволяет видеть именно то, что очевидно, что открыто говорит о себе — и не видеть то, что скрыто.
Третий вывод из увиденного образа — искус есть нарушение целостности образа себя, образа собственной жизни, образа пути. Причем нарушение грубое. Хищное даже. Вырванный кусок утрачивается навсегда, а образ… регенерируется, конечно, со временем. И только от того, как мы будем лечить последствия этого искуса, зависит, останется ли на месте выкушенного грубый рубец или нарастет новая ткань. И если искушений много, а лечить их последствия человек никак не собирается, то… От яблока остается огрызок. Огрызок нашей души, а подчас и тела.
Искус — это и про ответственность. В массовом понимании быть искушенным — вроде и не хорошо, но в то же время в чем-то с тебя снимается ответственность за ситуацию. Не виноватая я, он сам пришел! Он пришел, а я слаба, увы! И видится в этом дешёвая бравада — как говорил кто-тоиз классиков, по-моему: «Есть люди, которые гордятся силою своих желаний, а не силою власти над желаниями». И тут же хочется добавить — и оправдывают этой силой любую глупость, ими совершаемую.
Мне нередко приходилось слышать: «Да, он поступил не лучшим образом, но он любит/очень этого хотел/руководствовался благими побуждениями» и т.п. Удобный такой способ снять с себя ответственность за происходящее.
Помыслилось также вот что: искушение — это нечто довольно тонкое. Иезуитское такое, непростое. Оно не кричит в лоб: «Возьми меня», — это, скорее, соблазн. Это серьезная работа темных сил, направленная на овладение энергиями человека, подчинение их своим интересам. Но при этом ведь важно, чтобы энергии не теряли своей силы, а иначе смысл в это вкладываться. Поэтому искус, искушение — это что-то тонкое, завуалированное, возможно, замаскированное под хорошее и доброе.
Прослеживается ведь что-то общее между «искус», «искусство», «искусственный». То есть, искус — деяние, нацеленное на создание некоего образа, который имеет вид отпечатка реальности. Искус несет свою энергетику, точно так же, как и картина или музыкальное произведение. И даже может вдохновлять. Вопрос, какой это образ, что он несет, на что сподвигает? Искус, таким образом, — это проверка тонкости нашего восприятия, уровня нашего общего развития, способности видеть и слышать. Сумеет ли человек распознать искус во внешне красивом образе, который предлагается ему задаром?
Сильный символ искуса — хорошая реклама. Были в докризисные времена просто роскошные образы в рекламе разных банков и финансовых учреждений, которые потом лопались, обманывая твсячи людей. Это искус? Что-то кажется мне — да! Тут тебе и лень человеческая, не желающая смотреть дальше красивой картинки, тут и действительно красивый, впечатляющий образ «настоящего искусства», и побуждение к действиям, которых ты и не собирался делать, нарушение образа пути.
Искушалась ли я? Безусловно! Бывали в моей жизни и люди, чьи речи и поступки искушали меня верить в их слова и цели.
Бывали вещи и ситуации, посланные, как мне казалось, для вдохновения и инсайта. Подумалось, что моя журналистская деятельность в прошлом на ниве рекламы — тоже была искусом. Искусом думать о себе возвышенно, как о человеке, создающем красивые тексты и образы, как о профессионале высокого класса, как о творце вдохновляющих, радующих глаза вещей.
Но по сути это ложь и попытка «увлечь в сети» тех, кто туда поначалу и не собирался. Искус творит искус — и об этом тоже можно рассуждать. Чем более тонкий искус, тем к более масштабным последствиям он приводит — и не только того, кто в него впадает, но и других людей. А искус достойной жизни? Я живу достойно — это тонкая подмена понятия «красивой жизни», потому что последнее стало звучать пошло. Но суть-то одна! Потому что приоритеты те же — вещи, времяпрепровождение, цели.
Попыталась соотнести искус с теми познаниями, которые я получила в ходе практик — и получается, что этот процесс (а это бесспорно именно процесс, а не просто факт реальности, потому что искус всегда растянут во времени) собирает в себе черты практически всех низких проявлений планет. Лень, поверхностный ум, интеллектуализация, жадность, неуправляемые желания, тщеславие.
И очевиден смысл предложенной темы именно в практике по Сатурну, хотя ясно, что и в любой другой практике это можно было бы рассматривать — потому что искус порождается отсутствием четкого образа (формы) жизни, неценностью этого образа в собственных глазах, низкой самодисциплиной и самоконтролем и абсолютной нечестностью в отношении себя и мира.
